ПОСЛЕДНЕЕ ИСПЫТАНИЕ – РУКОПАШКА
КАК «ДЕДОВЩИНА» В СПЕЦНАЗЕ КАЛЕЧИТ МОЛОДЫХ ПАРНЕЙ
НЕДАВНО СМОТРЕЛ ПО ТЕЛЕКАНАЛУ “24 DOC” ПОСЛЕДНЕЕ ИСПЫТАНИЕ – РУКОПАШНЫЙ БОЙ КРАПОВЫХ БЕРЕТОВ СПЕЦНАЗА РОССИИ.
ТУПОЕ, НИКОМУ НЕ НУЖНОЕ «ИСПЫТАНИЕ», ГДЕ ОПЫТНЫЕ ИНСТРУКТОРЫ
«ДЕДЫ» ПОДВЕРГАЮТ МОЛОДЫХ СОЛДАТ ЖЕСТОКОМУ ИЗБИЕНИЮ С НАНЕСЕНИЕМ УВЕЧИЙ
ИНТЕРЕСНО, В КАКОЙ ВОСПАЛЕННОЙ ГОЛОВЕ РОДИЛСЯ ТАКОЙ
МЕТОД ИСПЫТАНИЯ, ЧЕРЕЗ КОТОРОЕ ДОВЕЛОСЬ ПРОЙТИ И МНЕ?!
Память воскрешает красавца «годка» глав. старшину Боярского,
инструктора рукопашного боя по прозвищу Геркулес. («годок» - старослужащий
«дед» в ВМФ)
Качек с рельефной мускулатурой, рослый, крепко сложенный: в
плечах косая сажень, пудовые кулаки с набойками, богатырский торс. Он высился
горой перед растерянным двадцатилетним пареньком, дрожащего от ужаса
предстоящего истязания!
В моей диверсионной группе были ребята не промах, ростом от
180см, весом от 90 кг., спортсмены: борцы, каноисты(гребля), штангисты и я,
единственный боксер – полутяж.
Мы ненавидели красавца -
инструктора, мизантропа с
холодным высокомерным взглядом, хотя и восхищались его мускулатурой. Дух захватывало, когда Геркулес «крутил
солнце» на перекладине или делал сальто – мортале, рандат фляк и другие финты.
Геркулес страстно любил издеваться над курсантами: ночью
поливал нас, спящих холодной водой, после чего заставлял прыгать с высокой
скалы в бушующее море – это происходило в три часа ночи.
Запомнилось любимое инструктором – садистом особое «упражнение»»:
нас строили в две шеренги друг пере другом. По команде «раз» правая шеренга
наносила оплеуху левой, по команде «два» левая шеренга наносила оплеуху
правой.
Уклонятся и ставить блоки категорически запрещалось!
Геркулес в начале давал команды тихим голосом, постепенно
увеличиваю громкость команд.
По мере роста громкости команд мы увеличивали силу наших
ударов. В конце испытания мы зверели, и наносили друг другу удары в полную
силу, иногда кулаками.
Только потом, через много лет я узнал, что такое
«упражнение» придумали фашисты, и применяли в диверсионных школах, где
курсантами были советские военнопленные.
И вот моя диверсионная группа на «последнем испытании». Тем, кому не повезло, и попадали к
Геркулесу, приходилось весьма тяжко.
По сравнению с другими инструкторами, этот негодяй добивал поверженных, явно калеча моих ребят.
Мы с капитаном Макеевым, которого все уважали и любили за
интеллект и человечность, смотрели на эту бойню скрепя зубами. Мне хотелось не
просто убить гада, но разорвать зубами на клочья. Кровь закипала в жилах, когда
мы выносили с ринга нашего изувеченного товарища.
И вот настала моя очередь.
Перед выходим на ринг, я шепнул капитану: «Замочу пидора!»
«Валяй!» - выдохнул капитан, кинув зверский взгляд на самодовольную рожу Геркулеса.
Геркулес бросил издевательский, с оттенком презрения на мои крепко забинтованные руки (
дабы не повредить суставы о сопернике). Ехидно
улыбался, когда мне натягивали боксерские перчатки с тщательно шнуровкой.
Внешне я сильно проигрывал сопернику: крепко сложенный, но не отличался
рельефностью мышц. Боксерам запрещено наращивать мышцы – тормозят движение;
разрабатывали только сухожилия.
Да еще этот самонадеянный тип надел не зашнурованные
перчатки на голые руки и не надел капу! (защита между зубами и губами).
Откуда бы ему знать, что разница между спецназовцем и опытным боксером в том, что спецназовец бьет, а боксер
выстреливает удар.
Вспоминаю, как призер Олимпийских игр в Сеуле Тимофей
Скрябин, ученик знаменитого Скрипника,
джебом смел зарвавшегося на стоянке верзилу весом в полтораста
килограмм. Тимофей – боксер
наилегчайшего веса!
И вот я, опытный боксер- полутяж , кандидат в мастера
спорта, прозванный в спортивных кругах «Мясорубка» (лица моих соперников превращались
в кровавое месиво, из-за чего многие тренеры на соревнованиях отказывались
выводить на ринг против меня своих подопечных).
Моими соперниками на ринге были прославленные мастера бокса,
а соперниками Геркулеса были малоопытные молодые спецназовцы.
Только мне и капитану Макееву было ясно, что красавец
Геркулес с декоративной мускулатурой – мне не соперник. Таких в боксе называют
«мешок с говном».
Моими эталонами в мире бокса были чемпион мира Касиус Клей (Мухамед
Али) с знаменитыми «танцами»
(передвижение по рингу) и Джо Фрезер с его знаменитым левым хуком (крюк), что
сметал все на своем пути, даже нокаутировал Касиуса Клейя.
Я подражал им: с помощью скакалки натренировал «танцы», и на настенной груше отрабатывал
сокрушительный левый хук (короткий боковой удар).
Во время отработки хука в гимнастическом зале, что был за
стеной с настенной грушей, стоял оглушительный грохот и падала штукатурка.
Бедолага Геркулес не догадывался, какой арсенал спрятан в
неприметном крепко сбитым двадцатилетнем парне с холеным лицом, не похожим на
боксера. (я мечтал о карьере киноактера и всемерно берег лицо, отрабатывая
идеальную технику защиты).
И вот эта гора мышц, декоративных мышц, ринулась на меня,
помышляя «красиво», вертушкой покончить со мной.
Я пустил в ход «танцы», и кружил вокруг красавца-инструктора,
выматывая его силы.
Бил он с размахом (такие удары в боксе зовутся «колхозник»)
«телеграфируя» каждый выпад и удар.
Нокаутировать такой «мешок с говном» - раз плюнуть. С ним
справится даже боксер третьего разряда.
Но у меня были другие помыслы: после нокаута он придет в
себя течении нескольких часов, а мною руководствовала сумасшедшая месть. «Замочу пидора»! Посажу на инвалидную
коляску!
Я стал «пристреливаться» к сопернику, с наскоком нанося не сильные хлесткие, как удары бича «стрэты» (длинный прямой удар)
и «свинги» (длинный боковой удар).
Бил специально не сильно, но с оттяжкой по касательной, дабы сделать ему побольше рассечений.
Первой была рассечена губа – самоуверенный идиот не надел
капу. Геркулес захлебывался кровью, ему
было трудно дышать.
Потом я рассек ему брови. Кровь заливала инструктору глаза –
он терял ориентир.
Геркулес стал терять дыхалку – дыхание засушливое, с
захлебом и присвистом, как у
разъяренного быка.
Потом я стал наносить более ощутимые скользящие удары: заплыл правый глаз, потом левый. Лицо
Геркулеса превратилась в сплошное кровавое месиво.
По правилам никто не мог остановить бой кроме самого
инструктора.
А для инструктора - спецназовца проигрыш - позор пуще
смерти.
Он быстрее умрет, чем признает свое поражение!
Геркулес «поплыл» и превратился в беспомощную «живую грушу»:
я устроил жуткую, кровавую бойню ненавистному сопернику.
Но «концовку» я оттягивал, давая возможность жертвам
инструктора насладиться сладкой местью.
Бой привлек внимание и высших офицеров спецназа. Вокруг
стоял оглушительный гвалт, душераздирающие боевые крики, свист и дикий хохот.
Я начал откровенную издевку над своим соперником: спрятал
руки за спину, стоял фронтом и «качал маятник».
Геркулес наносил удары тяжело, с хриплым выдохом, но его
кулаки с набойками встречали
предательскую пустоту – я качал маятник: попробуй, достань!
Гвалт зрителей превратился громовой хохот и издевательские
выкрики.
Вдруг за моей спиной прозвучала громовая команда «Стоп»!
Это был подполковник спецназа по прозвищу «Перешиби нос». Он
бывший боксер с вдавленным носом, сразу разгадал мой коварный замысел: боксер
боксера видит издалека.
Я выпрямился и повернул голову в сторону подполковника, и тут
получил «джеб» (короткий прямой удар) в голову. Удар был не сильный, быстрее
толчок, чем удар, но я, актер, сыграл «нокдаун» (будто поплыл).
Подполковник ринулся к рингу, но в это время Геркулес
схватил мою голову и, как в Муай тай, нанес удар коленом в лицо.
Он «телеграфировал» свой выпад и у меня уже был готов глухой
блок. Удар коленном не нанес мне никакого ущерба, слегка задел глаз, но я
разыграл нокаут, стал подкашивать ноги будто готов упасть.
Подполковник, угадав мой боксерский маневр, с матом
переваливал через канаты ринга.
В мгновение ока я, «прицелившись» нанес сопернику
сокрушительный левый «хук» (короткий боковой удар), вложив в него всю
накопившуюся ярость. Хрустнула «вырванная с корнями» челюсть (идиот на надел
капу).
Рука подполковника была готова схватить меня, как я вдогонку нанес Геркулесу мощный правый «джеб»
(короткий прямой в голову), вдавив его нос в черепную коробку.
Гора декоративных мышц рухнула и представляла собой жалкое
зрелище.
Я же стал изображать глубокий нокаут: вот, вот рухну, еле
удерживаясь за канат ринга.
Это и спасло меня от
трибунала - хорошо быть актером по жизни!
Подполковник швырнул меня в угол ринга, словно гуттаперчевую
куклу и сказал с бешенным шепотом: «Что наделал, гаденыш»!
Потом подбежал к поверженному инструктору, где уже толкались
офицеры.
Всем стало ясно, что инструктору спецназа Боярскому пришел
конец.
«Дед», инструктор спецназа ВМФ, садист и циник, Боярский провалялся
несколько месяцев в госпитале, потом получив инвалидность, был комиссован, как не
годный
к строевой.
Я же, актер, разыграл страшную головную боль, как после
глубокого нокаута, да в придачу «бланш» под левым глазом – проспал недельку в
госпитале, наедая ряху (кормили отменно).
После чего написал несколько рапортов, мол, я отвлекся на
команду подполковника и был послан в глубокий нокаут. Падая, я конвульсивно
(автоматически) бесконтрольно нанес сопернику «двойку» - хук с джебом.
Подтвердили и многие свидетели офицеры мое состояние «грогги»
(короткая потеря боеспособности и контроля) в момент нанесения последних ударов.
В итоге я отделался легким испугом.
Вспоминая все это, я спрашиваю себя, жалею ли, что покалечил, вывел из строя отличного
инструктора спецназа?
Как инструктора спецназа мне жалко Боярского, а как
человека, вернее нелюдя «деда», садиста, издевавшегося и калеча немало молодых
ребят, совсем не жалко.
И поделом ему! Но больше всего я обвиняю офицеров – крупнопогонников,
разводящих дедовщину в армии и на флоте!
С помощью дедовщины они приструнивают, ставят к ногтю, неуправляемых, неуемных новичков.
Зуботычины ушли в прошлое (можно загреметь под фанфары), а
по уставу, значит выносить сор из избы – прощай повышение по службе.
Вот и поощряют дедовщину. Конца и краю этой напасти не
видать!
Валентин
Андроник.
